• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: тема для (список заголовков)
01:59 

О католиках, кальвинистах и англиканах

Быть добрым очень легко, быть справедливым - вот что трудно. javert+valjean fatal error (с)
Я нашел источник, на который опирался.
Итак, о свободе воли и спасении.

Для католиков: Бог - творец спасения, а свободный выбор есть только способность; и только бог может дать спасение, а человек - свободно принять. А так как спасение дается только богом и только через посредство свободного выбора то его не может быть как без согласия принимающего, так и без благодати дающего.
(Св. Бернард Клервосский)

Для кальвинистов: Вопрос: так ли мы испорчены, что совершенно не способны творить добро и склонны ко всякому злу?
Ответ: да, если только не возродимся духом господним. "... по естеству своему я склонен ненавидеть и бога и ближнего своего".
В: Почему вы говорите, что оправдываетесь только верой?
О: Потому что оправдание, которое может предстать перед судом божьим, должно быть вполне совершенно и полностью отвечать божественному закону, тогда как даже лучшие наши дела в этой жизни совсем не совершенны и осквернены грехом.
(Гейдельбергский катехизис)

Для англикан: Предопределение к жизни - вечная цель господа, ибо он постановил отделить от скверны тех, кого он выбрал во христе, и привести их посредством христа к вечному спасению. Мы можем оправдаться перед господом и спасителем нашим только по вере нашей, а не благодаря поступкам или достоинствам нашим.
(билль 39 статей)

Но все эти уложения относятся примерно к шестнадцатому веку. С тех пор многое менялось, переписывалось, подгонялось... Короче - развивалось в разные стороны.

А я остался в шестнадцатом веке.

@темы: тема для

19:07 

Быть добрым очень легко, быть справедливым - вот что трудно. javert+valjean fatal error (с)

@темы: тема для, Цитаты, Ни о чем, Беседы с зеркалом

20:09 

Быть добрым очень легко, быть справедливым - вот что трудно. javert+valjean fatal error (с)
Попытка "покопаться" в возможной этимологии имени Жавер привела к острому желанию взять камень и...
Потому как единственное пока, что совпадает по созвучию и не лишено смысла это je ver - я червь.

Дополнение: give air - дайте воздуха (согласно гугл)
Там же give - ДАТЬ.
air - ВОЗДУХ, ДУТЬЕ, АТМОСФЕРА, ВИД, ЕСТЕСТВЕННАЯ ТЯГА, АРИЯ, НАРУЖНОСТЬ, МОТИВ, НАПЕВ.

@темы: тема для, кто-нибудь знает, как это лечится?, Беседы с зеркалом

11:52 

Быть добрым очень легко, быть справедливым - вот что трудно. javert+valjean fatal error (с)
Наткнулся на некую курсовую работу "Нравственная концепция романа Виктора Гюго Отверженные".
Я ее еще основательно почитаю, но кое что в ней меня уже впечатлило. В особенности вот этот момент:

Отпуская Жавера на свободу, платя ему добром за зло, Вальжан в конце своих испытаний становится не Анжольрасом, а Мириэлем. Но этот поступок — вовсе не дело «личной совести» Вальжана, он приобретает также абсолютную моральную ценность, поскольку именно благодаря ему Жавер оказывается и морально и физически уничтоженным.

@темы: Цитаты, кто-нибудь знает, как это лечится?, тема для

19:14 

Господа, со мной случилась истерика...

Быть добрым очень легко, быть справедливым - вот что трудно. javert+valjean fatal error (с)
Продолжая тему курсовой.
Там есть много чего замечательного.
Например: В святости Жана Вальжана воплощена правота добра, в злобе Жавера — вся абсолютная жестокость зла.
О, да, Жавер был невероятно злобен, а, когда ему удавалось позлобствовать особенно зло, он злобно позволял себе понюшку табаку. Причем такого, "злого" табаку.
Или вот, просто великолепное: Гюго непритворно восхищался Мириэлем, он непритворно любил Жана Вальжана. Он ужасался, но вполне искренне уважал Жавера.
Ничего не скажу насчет Мириэля но дальше... Да, заставить несчастного старика медленно умирать от одиночества - это несомненная любовь. Какое уж тут притворство. А уж насчет искреннего уважения... Я даже думать боюсь теперь о чьем нибудь возможном искреннем уважении ко мне.
Едем дальше : Когда Вальжан спасает Жавера, то за этим поступком Гюго ставит возможность исправления закоренелого злодея путем воздействия на его сознание идеи «абсолютного добра» Закоренелого злодея - это вообще о ком? Об искренне уважаемом злобном Жавере или о непритворно любимом Вальжане?
Ведь еще чуть дальше мы читаем : В сюжетном плане появление на баррикаде Вальжана оказывается необходимым для того, чтобы показать путь героя от абсолютного порока к абсолютной добродетели.
Эва как. Вальжан-то у нас, оказывается, был изначально порочен. Причем абсолютно. Видимо, еще зарабатывая подрезанием деревьев, он уже в тайне мечтал скрасть где-нибудь хлеб. Жаль, автор нам об этих его мыслях ничего не рассказывает.

После всего этого фразу о том, что Жавер у Гюго мгновенно перерождается под воздействием доброго поступка Жана Вальжана, точно так же как последний внезапно переродился под воздействием добродетельного Мириэля. Можно признать логичной и обоснованной.


У меня от всего этого сумбур в мыслях и видится мне большая вывеска: АБСОЛЮТНЫЕ МОРАЛЬНЫЕ ЦЕННОСТИ. А под ней табличка - "распродажа"

@темы: Беседы с зеркалом, Самодостаточность, Словоблудие и бредомыслие, Цитаты, кто-нибудь знает, как это лечится?, тема для

20:28 

Быть добрым очень легко, быть справедливым - вот что трудно. javert+valjean fatal error (с)
"Сочинение этой книги шло изнутри вовне. Идея родила персонажей, персонажи произвели драму".

Вот. Они сами так захотели. А мы на Гюго бочки катим... )))

@темы: кто-нибудь знает, как это лечится?, Ни о чем, тема для

00:03 

Быть добрым очень легко, быть справедливым - вот что трудно. javert+valjean fatal error (с)
Беда Жавера состоит в том, что Гюго, по большей части, использует его не как персонажа, а как некий спецэффект.
И описывает его в каждой конкретной сцене согласно требуемого воздействия.
Отсюда вся эта путаница, противоречия, отсутствие четкости в цельной личности инспектора.
Такое впечатление, что сам автор не всматривается во внутренний мир своего собственного персонажа. И это не было бы так удивительно, если бы то же самое происходило в отношении других.
Но ведь нет.
Или я не прав?
Если что, скажите - рассмотрим ))

Но сейчас я не об этом.
читать дальше

@темы: кто-нибудь знает, как это лечится?, Словоблудие и бредомыслие, Ни о чем, Беседы с зеркалом, тема для

01:52 

Быть добрым очень легко, быть справедливым - вот что трудно. javert+valjean fatal error (с)
Жавер был холоден, спокоен, серьезен, его седые волосы были аккуратно приглажены на висках...

Пардон - седые? Это в сорок-то лет?
Если это не опечатка и не огрехи перевода, то подобная "мелочь" может сказать об инспекторе больше, чем все словоизлияния автора...

@темы: Словоблудие и бредомыслие, Цитаты, кто-нибудь знает, как это лечится?, тема для

12:10 

Быть добрым очень легко, быть справедливым - вот что трудно. javert+valjean fatal error (с)
Интересно, что практически во всех аннотациях, предисловиях, пересказах и пр. Жавер рисуется "неутомимым преследователем" Вальжана. То есть, если не читать книгу, создается впечатление, что Жавер больше ничем не занимается, кроме розысков одного, отдельно взятого, беглого каторжника.
Но ведь на самом деле это не так. По большому счету инспектор к Вальжану равнодушен. Из разряда: появился в поле зрения - будем ловить, исчез с горизонта - и черт с ним, других дел полно.
Так откуда взялась эта легенда о неутомимости? Из привычки считать именно Жавера антагонистом?

@темы: Словоблудие и бредомыслие, кто-нибудь знает, как это лечится?, тема для

23:01 

По делам их узнаете их.

Быть добрым очень легко, быть справедливым - вот что трудно. javert+valjean fatal error (с)
"Если пророк скажет именем Господа, но слово то не сбудется и не исполнится, то не Господь говорил сие слово, но говорил сие пророк по дерзости своей”
(Втор.18:22)

Эк, куда меня занесло...
Спорный, но очень интересный аспект для рассмотрения. И не спрашивайте меня, что я имею в виду, я пока и сам весьма смутно это представляю...

@темы: Беседы с зеркалом, Самодостаточность, кто-нибудь знает, как это лечится?, тема для

20:34 

Ищу человека...

Быть добрым очень легко, быть справедливым - вот что трудно. javert+valjean fatal error (с)
Пройдя несколько шагов, Жавер обернулся и крикнул Жану Вальжану:
– Надоели вы мне до смерти! Лучше убейте меня!

Экий надоедливый Вальжан. Десяти лет прожить спокойно не может, что бы он не попался на пути инспектора. Глаза намозолил.
Или "вы" вопреки пояснениям автора - это таки множественное число? Но тогда кто эти "вы"? К кому, в лице Вальжана, обращается Жавер?

Нет, двоится Жавер. Ой двоится. Такое впечатление, что Гюго нарочно путает следы. И очень многое, сдается мне , надо читать вопреки его описаниям и пояснениям.

читать дальше

@темы: кто-нибудь знает, как это лечится?, Словоблудие и бредомыслие, Ищу человека, Беседы с зеркалом, тема для

22:25 

Отверженные 1934. Часть первая.

Быть добрым очень легко, быть справедливым - вот что трудно. javert+valjean fatal error (с)
Просмотр с параллельными комментариями. Вернее, дальше пойдут комментарии, сделанные параллельно просмотру.
Много букв

Предварительный итог: Очень хорошо. Все выдержано в едином ключе, срывов практически ни у кого нет, отсебятины в меру и к месту. Мириэль прекрасен, Жавер достоин, Вальжан молодец. Шанматье - приз зрительских симпатий, Сестре Симплиции мое уважение, про Фантину я все уже сказал.
Пара-тройка неувязок имеет место быть - но где их не бывает.
Продолжаю просмотр.

@темы: кто-нибудь знает, как это лечится?, тема для

12:43 

К чему приводит отсутствие сидеров...

Быть добрым очень легко, быть справедливым - вот что трудно. javert+valjean fatal error (с)

Инспектор... курит? Боже!


А это, видимо, то, что проходит по грифом "свирепого вида баки".

@темы: кто-нибудь знает, как это лечится?, стоп-кадр, тема для

02:02 

Быть добрым очень легко, быть справедливым - вот что трудно. javert+valjean fatal error (с)
Я старательно пытался вникнуть в смысл книги. Получалось у меня плохо. Вернее - совсем не получалось. Другая мысль, другая и о другом не давала мне покоя.
Наконец я сдался.
Захлопнул книгу, поглядел на обложку и заговорил:
- Что же случилось? Почему инспектор так изменился после перевода в Париж? А он изменился. Бесспорно. Почему он так покорно, молча, позволяет себя связать?
Почему принимает все от этих бунтовщиков - это при его-то заявленой ненависти ко всякому бунту! Кажется, он скорее поступил бы, как Жавер Джеффри Раша - валяясь на земле, под дулом пистолета, практически командовать: "Сдавайтесь!" А тут полнейшее равнодушие - и к себе и к ним. Почему? Что случилось?
- Ну... - протянул Шарль-Морис Талейран, в лукавом раздумье поднимая взгляд к потолку и постукивая об пол тростью, - Мало ли что... Мало ли что могло случится в период с 1823 по 1832 год...
- Опа... - Только и смог произнести я.


Кажется, я нашел ответ, откуда эта фраза Жавера "Это справедливо."
Вальжан - уголовник.
Друзья Азбуки - политические.
Как инспектор относится к уголовникам? Наверное, это можно определить одной фразой "Вор должен сидеть в тюрьме."
Как инспектор относится к политическим? А вот думаю что никак. Вообще - никак.
Потому что они не в его компетенции, не в его власти, они для него - никто. Как может наш честный, зашоренный(без иронии) Жавер относится к этим бунтовщикам, если на троне сейчас Луи-Филипп, "Король Баррикад", взошедший на трон благодаря такому же бунту, такой же революционной толпе в 1830-м?(А инспектор, будучи в Париже, не мог не быть свидетелем этого восшествия). Как он может к ним относится, если "при тогдашнем настроении умов участие в мятежах было явлением настолько широко распространенным, что на это приходилось по неволе закрывать глаза."?
Совершенно справедливо, если его расстреляет человек не то, чтобы имеющий на это право, но более подходящий на эту роль, нежели мальчишки-студенты и рабочие.

Мысль, однозначно, требует развития, и если у кого появится интерес или вопросы-возражения - милости прошу.
Конкретно сейчас у меня нет сил. Я просто все больше убеждаюсь, что в том, что касается инспектора, Гюго стоит слушать через два раза на третий. И особенно внимательно вглядываться в то, о чем месье автор умолчал...

И напоследок:
- Друг мой, - Талейран добродушно улыбнулся, - Вы помните, конечно, что слова даны нам, что бы скрывать свои мысли. Но также слова даны нам, что бы, если это нужно, ограничить пространство мысли нашего слушателя.

@темы: кто-нибудь знает, как это лечится?, Цитаты, Словоблудие и бредомыслие, Ищу человека, Беседы с зеркалом, Анна Ивановна, тема для

16:40 

Попытка чтения мыслей.

Быть добрым очень легко, быть справедливым - вот что трудно. javert+valjean fatal error (с)
Жан Вальжан переложил пистолет под мышку и устремил на Жавера пристальный взгляд, говоривший без слов: «Это я, Жавер».
– Твоя взяла, – ответил Жавер.

Браво. Хороший ход. Я же, возможно, уже единственный, кто еще помнит тебя в лицо и знает, кто ты такой. Вот убьешь меня сейчас и сможешь дальше жить - Ха! - с чистой совестью.

– Ага, перо! – воскликнул Жавер. – Правильно. Тебе это больше подходит.
А все-таки я прав! Преступники не меняются. Как не старайся, как не мэрствуй - суть-то не изменишь.

@темы: кто-нибудь знает, как это лечится?, Цитаты, Ищу человека, Искривление пространства, тема для

19:42 

Быть добрым очень легко, быть справедливым - вот что трудно. javert+valjean fatal error (с)
Жан Вальжан разрезал мартингал на шее Жавера, разрезал веревки на кистях рук, затем, нагнувшись, перерезал ему путы на ногах и, выпрямившись, сказал:
– Вы свободны.
Жавера трудно было удивить. Однако, при всем его самообладании, он был потрясен. Он застыл на месте от удивления.

Продолжая свои, возможно утопические, рассуждения. (Которые я, безумным образом, веду даже не от конца к началу, а выдергивая те моменты, под которые уже нашел "доказательную базу". От этого весь сумбур, который прошу мне простить.)

Итак, Жавер потрясен. И - удивлен. Для моих рассуждений разделение этих эмоций чертовски важно. Потом Гюго будет долго объяснять, что все это явилось следствием того, что инспектора отпустил каторжник. Но...

Инспектор, по сравнением с Монрейлем, сильно изменился. На что он мог насмотреться в Париже тех лет, я уже краешком упоминал. Он уже, по ходу, решил сосредоточится исключительно на уголовниках, "наплевав" на всякое неприятие к бунту, что, однако, не могло ему даться очень уж легко. Он уже запутался. Он уже в сомнениях.
И вот, находясь на баррикаде, он видит для себя некий выход. Некий достойный уход от всего этого.
Вот он сидит и размышляет, пока его не сдает Гаврош. Нам не говорят, о чем он думает, но нам говорят - как: Едва войдя в залу, он погрузился в какую-то сосредоточенную задумчивость, и, казалось, перестал замечать окружающее.
И, на самом деле, перестал. Он не замечает ни Гавроша, ни приход Анжольраса, ни появление рабочих...
И это первокласный шпион, замечающий и отмечающий все. На тот момент он должен был уже собрать всю информацию о баррикаде и мятежниках, дальше на ней оставаться опасно и бессмысленно, самое время, извиняюсь, "сваливать" оттуда. А инспектор идет в уединенное место и придается размышлениям.
Что же так заняло его мысли? О чем инспектор, которого угнетала необходимость размышлять так сосредоточенно задумался?
А не о возможности ли покончит с той путаницей, которая уже имеет место быть в его жизни и мировоззрении? А? Погибнуть на баррикаде при исполнение долга - достойный выход.
Мелькнет упоминание о незаряженном ружье - логично, черт возьми. Жавер не собирается стрелять в солдат, таких же представителей закона, как он сам. Но при этом он не может не понимать, что когда все начнется - а начаться может в любой момент - каждый человек с оружием в руках, находящийся на баррикаде, будет убит этими солдатами.
Есть одно но - оставшись на баррикаде, он не сможет доложить о том, что выяснил. И это, конечно, не может его не угнетать.
Вот вам причина для тяжелого, сосредоточенного размышления.

Он не сопротивляется, не возражает, не угрожает повстанцам, когда они его связывают и обыскивают. Что за странная покорность?
Или он почти благодарен им, за то, что они лишили его возможности выбирать? Поэтому не сопротивляется?
Он даже, практически, настаивает на своей смерти:
- Почему же не сейчас?
- Мы бережем порох.
- В таком случае прикончите меня ударом ножа.

И мне кажется что это не просто позерство, а желание разрешить, наконец, ситуацию.

И вот, когда Вальжан берет на себя неблагодарную миссию расстрела, и инспектор у же готов сделать последний вздох, готов полностью, без остатка, после долгого и мучительного ожидания, ему говорят - Вы свободны.
И потрясен он не самим поступком Вальжана, а крушением свей убежденности, что он уже мертв.
Он начинает угрожать - хотя это бессмысленно, согласитесь, Вальжан не протестует и не пытается скрыться, он уже сдался, назвав свой адрес - к чему угрожать?
А инспектор просто пытается все-таки получить то, что почитал уже своим - смерть.
Но в этом ему отказывают, он снова не знает как ему быть, он начинает действовать механически:
снова застегнул сюртук,(снова? Почему - снова?) распрямил плечи по-военному, сделал пол-оборота, скрестил руки и, подперев одной из них подбородок, зашагал в сторону рынка. Жан Вальжан провожал его взглядом. Пройдя несколько шагов, Жавер обернулся и крикнул Жану Вальжану:
– Надоели вы мне до смерти! Лучше убейте меня!

И "вы", мне кажется, это обращение не конкретно к Вальжану, как нам услужливо подсказывают. Это некие абстрактные "вы".
Жавер открытым текстом просит убит его. Потому что он не знает, как жить.
Но... Просьба его выглядит вызовом. Позерством. Надменностью. Как угодно выглядит - только не просьбой.
Некоторые люди просто не умеют просить или говорить о своих страданиях.

@темы: тема для, кто-нибудь знает, как это лечится?, Словоблудие и бредомыслие, Ищу человека, Искривление пространства

22:57 

Как-то вот так...

Быть добрым очень легко, быть справедливым - вот что трудно. javert+valjean fatal error (с)
Вот и все. Холодноя сталь коснулась горла.
Что... Что он делает? Зачем? Не может же он... Он не посмеет!

Жан Вальжан разрезал мартингал на шее Жавера, разрезал веревки на кистях рук, затем, нагнувшись, перерезал ему путы на ногах и, выпрямившись, сказал:
– Вы свободны.
Жавера трудно было удивить. Однако, при всем его самообладании, он был потрясен. Он застыл на месте от удивления. Пальцы его бездумно теребили сюртук, застегивая пуговицы. В голове билась одна мысль - это не справедливо...
Сквозь пульсацию крови в висках он услышал, с трудом разбирая слова:

– Я не думаю, что выйду отсюда живым, но, если случайно мне удалось бы спастись, запомните: я живу под именем Фошлевана на улице Вооруженного человека, номер семь.
О чем он говорит? Что ему надо? Какой Фошлеван? Он что, не понимает? Он не понимает!
Пальцы вцепились в верхнюю пуговицу. Дышать было тяжело, грудь вздымалась, словно он не стоял спокойно, а только что выдержал длительную погоню... Не отдавая себе отчета в том, что делает, он принялся расстегивать сюртук - пуговицу за пуговицей.
Холодная ярость душила его.
Он не понимает...

Жавер оскалился, как тигр, и, скривив рот, процедил сквозь зубы:
– Берегись.
Слышишь? Я твой враг. Я не оставлю тебя... Я не остановлюсь. Слышишь ты меня или нет?
– Уходите, – сказал Жан Вальжан.
За яростью пришло неожиданное опустошение.
Жавер переспросил:
– Ты сказал: Фошлеван, улица Вооруженного человека?
Зачем, зачем мне это знать? Какая мне, в сущности, разница, где он живет?
– Номер семь.
– Номер семь, – вполголоса повторил Жавер.
Вот и все. Безнадежно...
Он снова застегнул сюртук, распрямил плечи по-военному, сделал пол-оборота, скрестил руки и, подперев одной из них подбородок, зашагал в сторону рынка.
Горечь разочарования и непонятная обида тлели в нем. На что я надеялся? На этого человека? Глупец... Вспомни - он уже пожалел меня однажды! "Вы честный человек, я уважаю вас"... Смешно... Право, лучше бы он меня ненавидел. Хотя, что толку - те, кто меня ненавидят, тоже неспособны...
Жан Вальжан провожал его взглядом. Пройдя несколько шагов, Жавер обернулся и крикнул Жану Вальжану:
– Надоели вы мне до смерти! Лучше убейте меня!
И всем будет хорошо. Им. Вам. Тем, у кого есть будущее. У меня его - нет...
Сам того не замечая, Жавер перестал говорить Жану Вальжану «ты».
– Уходите! – крикнул тот.
Жавер удалялся медленным шагом. Он ждал выстрела в спину. Он надеялся на него. Он почти верил... Ну... Ну! Ну же!!! Минуту спустя он завернул за угол улицы Проповедников.
Как только Жавер скрылся из виду, Жан Вальжан выстрелил в воздух.

Инспектор привалился спиной к стене дома, прижался всем телом к каменной кладке, страстно желая слиться с этой стеной, стать ею, обратится камнем, холодным, бесчувственным камнем...
Эхо выстрела стояло в ушах, как очередная насмешка судьбы.
Из прокушеной губы сочилась кровь...

@темы: Ищу человека, Словоблудие и бредомыслие, Искривление пространства, тема для, кто-нибудь знает, как это лечится?, Цитаты

14:15 

1952

Быть добрым очень легко, быть справедливым - вот что трудно. javert+valjean fatal error (с)
Умен, жесток, упрям, а вор должен сидеть в тюрьме, даже если для ареста ему кошелечек подкинуть надо...
Можете закидать меня камнями, но Ньютон прекрасен.
По крайней мере, у его инспектора были все основания утопиться.

@темы: кто-нибудь знает, как это лечится?, тема для

11:20 

Предвзятый взгляд на известные события.

Быть добрым очень легко, быть справедливым - вот что трудно. javert+valjean fatal error (с)
Лежать на спине было хорошо. Можно хоть как-то расслабить, наконец, ноющие мышцы спины, вытянуть, сколько получится, ноги... А ведь еще немного, и, не подойди этот красавчик со своим дурацким вопросом, он просто безвольно повис бы на опутывавших его веревках. Держался уже из последних сил - плечи и спина немилосердно ныли, жилы в них, казалось, готовы были порваться от напряжения. Ног он уже почти не чувствовал.
Слышал, как кто-то сказал о нем в пол-голоса:
- Ишь, стоит... Задумался...
Он почти обрадовался. Пусть так и считают.
Держать голову прямо не было сил - все они уходили на то, чтобы не упасть, не обвиснуть.
Хорош бы он был, болтающийся у столба, как тряпичная кукла. Представитель власти... Он горько усмехнулся про себя.
Если бы оставались силы, то на вопрос этого мальчишки Анжольраса "Тебе ничего не нужно?" он бы рассмеялся. Что может быть нужно человеку, приговоренному к смерти? Но сил не было, и он ответил вопросом на вопрос:
- Когда вы меня расстреляете?
Услышал в ответ:
- Подождешь. Теперь у нас все патроны на счету.
Можно подумать, один патрон сыграет какую-то роль для этой обреченной баррикады. Но сил уже не оставалось, а они были ему нужны. Очень нужны...
И он сказал:
- Тогда дайте мне пить.
Пока его поили, он снова поймал себя на желании рассмеяться. Только застарелая привычка не давать волю эмоциям помешала сделать это.
Но, право же, смешно - один человек дал воды другому, а в сущности оба они - трупы. Мертвецы...
Он бросил взгляд на лежащее на столе тело старика, накрытое черной тканью. Что бы и ему не лежать вот так же...
Вода освежила, но и только. Он остро осознал что не простоит прямо и десяти минут. Тело отказывалось подчиняться.
- Это все? - снова спросил Анжольрас.
Он стиснул зубы. Просить было невыносимо. Но, в конце концов, он скоро будет мертв и они тоже. Можно перетерпеть... А силы ему еще понадобятся. Когда его соберутся расстрелять, он должен стоять на ногах и стоять прямо...
- Я устал стоять у столба. Не очень-то вежливо с вашей стороны оставить меня так на всю ночь. Связывайте меня как угодно, но почему не положить меня на стол, как вот этого?
Кивком головы он указал на труп Мабефа.

Теперь было хорошо. Даже не смотря на скрученные за спиной руки, лежать на которых было не удобно, но, в целом, терпимо.
На грани сознания мелькнула одобрительная мысль, что связывают его грамотно. Хотя к чему вся эта канитель, когда так просто может все решить удар ножом. И патроны их драгоценные целы будут.
Чей-то взгляд, назойливый, пристальный, мешал лежать спокойно. Он повернул голову.
Знакомое лицо...
Память услужливо подкинула ряд воспоминаний, не слишком приятных - история с доносом в Монрейле, глупая, мальчишеская самонадеянность здесь, в Париже...
А ведь он каждый раз расценивал появление этого человека в своей жизни, как некий подарок судьбы, возможность что-то там доказать... и каждый раз получал только неприятный осадок в душе и постоянно возвращавшееся чувство досады.
Он закрыл глаза.
Пора бы уже привыкнуть, что его судьба скупа на приятные подарки... Вот и сейчас, явно, преподносит очередной свой сомнительный дар.
- Этого следовало ожидать, - не сдержавшись, произнес он.

@темы: кто-нибудь знает, как это лечится?, Словоблудие и бредомыслие, Самодостаточность, Ищу человека, Искривление пространства, тема для

06:38 

Быть добрым очень легко, быть справедливым - вот что трудно. javert+valjean fatal error (с)
И было Жану Вальжану 24 года, когда он попал на каторгу. Он провел на ней 19 лет.
Душа его черствела из года в год - медленно, но непрерывно. Черствое сердце - сухие глаза. К тому времени, когда Жан Вальжан уходил с каторги, исполнилось девятнадцать лет, как он пролил последнюю слезу.
О, да, конечно, Общество обязано вглядеться в такого рода явления, ибо оно само создает их.

А вот что-то мне подсказывает, что господин наш инспектор пролил свою последнюю слезу много раньше. Но, к этому же общество не причастно, верно?

@темы: кто-нибудь знает, как это лечится?, тема для, Цитаты

Беседы с зеркалом

главная